Перейти к содержимому

IPBoard Styles©Fisana

Суеверия на охоте.


Сообщений в теме: 11

#1 Petros

    Охотник

  • Администраторы
  • 5 419 сообщений
  • Telephone:+35799460120
  • Name:Петрос
  • LocationCyprus
  • Dogs:Kurchaar- Курцхаар, Segugio Italiano a Pelo Raso - итальянская короткошерстная гончая
  • Guns:Blaser-F3; Blaser-F3 Super Sport
    Rizzini AURUM TEUTONICi; Weihrauch HW100; Diana RWS 350; Cricket (ООО Калибр)
  • Profession:Lawyer

Отправлено 08 Декабрь 2010 - 05:53

Звонит мне сегодня жена во время охоты и спрашивает, как дела? Да говорю- нормально, застряли только в говнах, но через час выбрались. Она- так я тебе же говорила, не едь туда. Душа не на месте. Я ей - да ладно, все нормально. Вешаю трубку и через тридцать секунд Ставрос срывается вот с этого обрыва. На месте Урала через минуту будет стоять как раз Ставрос. Хорошо отделались. Перелом надколенника. Хорошо, что у меня с собой аптечка была и в команде был физиотерапевт. Семь км. на руках несли. Бабы дуры, но иногда их надо слушаться.

Прикрепленное изображение: BILD0651.jpg

#2 Тайга

    Следопыт

  • Охотники
  • PipPipPipPip
  • 1 525 сообщений
  • LocationСоветский Союз
  • Dogs:Русский Охотничий Спаниель
  • Guns:Staeger-2000 kamo
    ИЖ-54.58года
    MP-94 "Тайга"
  • Profession:Лоботряс

Отправлено 08 Декабрь 2010 - 06:47

Да уж...А я вообще своей запретил мне звонить когда я на охоте! Только в экстренных случаях. :rolleyes:

#3 sanchez

    Мексиканский оленевод

  • Охотники
  • PipPipPipPip
  • 2 305 сообщений
  • Name:александр
  • Locationsakha-yakutia
  • Dogs:микрольвица йорик Джулия
  • Guns:Фабарм Элос.12кал.
    пневма-ФХ-циклон.
    ЧЗ-455 в 22LR
  • Profession:культивирую кактусы на вечной мерзлоте

Отправлено 08 Декабрь 2010 - 10:04

Слава яйцам!Что всё обошлось со Ставросом не очень тяжёлыми травмами.(хотя суставные дела отнюдь не ушиб-по себе знаю,после футзала оба колена повыбиты).А вот про телефон -мне легче,10км от села и вуаля!Сотовый уже и не берёт :rolleyes: .

#4 Lovecc

    Следопыт

  • Супермодераторы
  • 5 552 сообщений

Отправлено 10 Декабрь 2010 - 03:11

Женщины порой острее мужчин чуют опасность. Вот как об этом сказано на одном из любопытных форумов.

"Для конструктивной критики ты открыт - ибо знаешь, что у них все на чуйке построено и она почувствовавть может такое, что никакой логикой не вычислишь - в этом месте слушай, она может крысу почувствовать задолго до того как накопится фактология по тухлой ситуации."

Вот так как-то. Предпочитаю верить.

#5 ev011

    Следопыт

  • Заблокированные
  • PipPipPipPip
  • 7 139 сообщений
  • Name:Евгений
  • LocationМосква.
  • Profession:Охотник

Отправлено 10 Декабрь 2010 - 12:25

Вот баба с пустыми ведрами пересекающая ваш путь на охоту - действует на кого? :)

#6 sanchez

    Мексиканский оленевод

  • Охотники
  • PipPipPipPip
  • 2 305 сообщений
  • Name:александр
  • Locationsakha-yakutia
  • Dogs:микрольвица йорик Джулия
  • Guns:Фабарм Элос.12кал.
    пневма-ФХ-циклон.
    ЧЗ-455 в 22LR
  • Profession:культивирую кактусы на вечной мерзлоте

Отправлено 26 Декабрь 2010 - 02:48

не моё,но интересно!
Касаемо якутов.
ОБЫЧАИ ПО ЭКОЛОГИИ

Из-за дороговизны публикаций, приходится не труды писать, а давать одни их схемы. Ниже приведу лишь схематические перечни обычаев. Детали и толкования их придется восполнять самим читателям.

Древние сильно опасались загрязняемости оттаивающего за лето грунта. Загрязнение его называли «етех абаапыта» - «дьявол старых загрязненных усадеб и стоянок». Чем тоньше оттаивающий грунт, тем меньше людей и скота должно было пользоваться таким грунтом. На нем запрещалось жить рядом двум и более семьям. Даже вынужденное дюккашество (совместное проживание двух семей) стремились ограничивать. Запрещали навещать етехи без надобности. При приходе на етех после продолжительного отсутствия в родных местах, полагалось положить в очаг етеха камень со сквозной дыркой и с мольбой накормить огонь. Не исполнившие обряд становились жертвами етех абаапыта. По приезду издалека на старости лет не советовали навещать етех, ибо дьявол его обязательно «съедал». Приехавших издалека помирать на старости лет считали, что их будто «притянула к себе родная могильная земля» («буора тардыбыт»).

Новый дом запрещали строить на месте не только етеха, но любого снесенного и сгоревшего дома. Этот запрет распространялся и на усадьбы тэлгэпэ, хотон и т. п.

Чтобы меньше загрязнять жилые усадьбы и пастбища, каждая семья имела самое меньшее четыре сезонных усадьбы «сурт»: осенний сурт, весенний сурт и т. п. «Сурт» от угросамодийского «йурт», от него и «йурта» (юрта). Якутское жилище имело угро-самодийское название «мо» (холомо от каламо - рыбацкий дом, халтаама - корьевой дом). Слово «мо» заменило тунгусское «дьуу» или «дьиэ». У тюрков «дом» - «уй». Строго-настрого запрещалось концентрировать скот, лошадей и оленей на одном месте. Для рассредоточения их применялось своеобразное подобие оленеемкости, скотоемкости и человёкоемкости местности. Отсюда поймете, почему древняя Якутия не имела ни одного населенного пункта. Поймете также почему издревле выросшие в подобной экологической чистоте, сегодня захирели в населенных пунктах, копирующих города и села Запада с вечно талым грунтом. Там талый грунт самоочищается, а грунт Якутии только накопляет загрязнение. Добавьте туда еще сельхозхимию и т. п. Итог нередко получается местами, вероятно, почище беды Арала. Вот и назовите древних «дикарями».

Древние считали свою природу висящей на волоске (кыл сааттан иггнэн). Отсюда, пальцем запрещалось шевельнуть в направлении изменения естественного его облика. Вот почему до русских почти не было выпусков озер, расчисток леса и осушения болот под хозяйственные угодия. Отсюда и малочисленность одомашненных животных и почти отсутствие по-настоящему богатых. Жили они оленескотоводством, т. е. охотой и рыбным ловом на оленях и считанными коровами и кобылицами для молока детям. Комплекс, тот расформировался частично после русских. Имело место и ограничение накопления поголовья одомашненных животных. Свидетельствует о том обычай «кый». Когда количество одомашненных лошадей достигало запретного рубежа, нарушителя заставляли отогнать определенное число одомашненных к диким их косякам на травяные верховья речушек. Подробности того палеолитического дирингового обычая не нужны сегодняшней практике. И ими не нахожу нужным перегружать данный краткий справочник.

Добывать рыбу и дичь сверх потребности каралось нещадно сэт-сэлээном. Запрещалось позволять детям играть тушками добытых дичи и рыбы. При случайных умерщвлениях и добывании несъедобных рыбы и дичи, обычаи вынуждали их есть добытчику. Иначе он должен был попасть под проклятие потерпевших. Подобное проклятие называлось «буу». «Сэрэн буулуоба!» (Осторожно: проклянет!) - предупреждали каждого. Особенно опасными считались «буу» несъедобных: всех насекомых, пресмыкающихся, части рыб, всех птиц (за исключением боровых и водоплавающих), собак, лисиц, диких кошачьих, волков. Особенно опасными считались шаманские «клыкастые» (ахьпгастаах), «когтистые» (тьнгырахтаах) и «вещие» (тыллаах, сангалаах, тойуктаах): попугаеватые пташки, гоголи, гагары, кукушка, жаворонок, местные соловьи. Чтобы случайно убитый «вещун» не причинил вреда, в их клюв или пасть клали кусочек их собственного мяса, и труп их хоронили на арангасе на ветвях и развилинах деревьев. Полагали, что их мстители должны «обвинить» самих убитых, видя в их клюве и пасти кусок мяса, мол, «сам проворовался». Практически запрет на «несъедобных» был древнейшим видом «Красной Книги». Надежнее ее трудно было придумать.

Каждые стихия, явление, местность, природная редкость наделялись своим духом-хозяином - экологическим своим защитником. Например, Сунг Дьаахын («Сунг» - звукоподражательное, Дьаагын - от «дьаахый» - зевать) - громовержец с огненной плеткой. Он считался небесным охотником за земными бродячими дьяволами. Под деревом, разбитым молнией, принято было искать камень счастья «дьол таапа», где «дьол» по-тунгусски «камень». Таковой обнаруживали, если под деревом случайно оказывалась стоянка древних с каменными орудиями. Обнаруженное каменное орудие служило амулетом счастья и оберегом от болезней и случайностей. На поиски «камня счастья» приходили только на утренней заре тотчас же после грозы. Подходили к разбитому дереву, крадучись, как к зверю. Копание начинали с молитвенным тихим бормотанием. В случае находки искомого произносили радостный возглас: «алакыы» или «алыас» от тунгусского «алаке!» - «ура!». Кстати, возгласы «уруй» и «айхал» произносились только на уруу (свадьбе) и Ысыахе. «Уруй» от «уруу» - «приплод» и означает «дай потомство и приплод скота». «Айхал» на тунгусском имеет аналогичное значение. Выкрик «кыырык» применялся при подбадривании побеждающего и при победе в спортивных соревнованиях. Он заменял «ура!» и в военной обстановке. Подбирали камень счастья, лишь накормив огонь на костре и кропя жидкое из пищи. Приметьте: в «конных олонхо» полностью отсутствуют те древние военно-спортивные возгласы и возгласы тунгусо-хамниганских эпосов, доставивших якутам понятие «улугэр» (чрезвычайное происшествие, скандал) и слово «гахай» - «родич или родичка матери» (хахайдаан). Выходит, «конные» олонхо моложе тунгусских нимнгаканов в Якутии.

Духа-хозяина гор обычаи обрисовывают как обезьяну и слово «обезьяна» в Словарях переведено как «хайа иччитэ» или «дух-хозяин гор». Часто понятие Чучунаа - Снежный человек смешивают с духом-хозяином гор.

У «потомков степняков» понятие «луг» - «сыхыы» соответствует тунгусскому «сыгии» - «лес». В представлении о духе-хозяине тайги получили свое отражение разнородность и разноязычность составивших впоследствии народ саха. В долине Вилюя духом-хозяином тайги считали натурального медведя, фигурировавшего как Эхэкээн (дословно «Дедушка»). О нем будет изложено ниже. В верховьях притоков Вилюя и на окраинных частях Якутии духом-хозяином леса считали Сингкэн (хингкэн) или Сэбэки (хэбэки). Их считали тунгусскими. На деле же это самодийские духи, ибо у энцев и нганасан имели место аналогичные Сибичи и Сибучи - лишнее свидетельство о некогда самодиязычности тунгусо-язычных Якутии. Между тем встречаются представления о том же Сиб, в лице Сибиэн, как о чудаковатом, проказливом, но добром духе. Охотники превращали в личный переносной Сингкэн-Сэбэки - все аномальности: шкуру пестрой белки, стволик талины, образовавший колечко или узел в своем естественном росте и т. п. Туда же входили копытце кабарги, два передних зуба-резца дикого оленя, шарик подкожных волос лося (муйээллэ) и т. п. Часть эвенов тех же Сингкэн называла Ыдьык. Вот откуда якутское понятие «Ытык». Здесь понятие о духе-хозяине леса сливается с понятием о боге охоты. Свои личные божки охотник в жилище держал на почетном углу. На промысле он их возил с собой в особом мешке. При удаче на промысле со словами благодарности «кормил» его из своего трофея. Кормление производилось путем натирания жиром носовой части амулета и верчением над дымом подливаемых на горячие угли жира и крови добычи. Топленый жир и кровь в подобных случаях кропили на горячие угли и пламя. Так делалось, чтобы не потушить огонь простым подливанием крови и жира. Отсюда и истоки кропления, т. е. ыхыах. Кровь и жир намного древнее молочных стали объектами жертвенного кропления, т. е. одомашнивания животных. В случае неудачи на промысле, вместо «кормления», охотник тонкой талиной шлепал своего божка, приговаривая: «Ты плохой помощник - пришли с пустыми руками».

В Центральной Якутии и на Северо-Западе духом-хозяином тайги и богом охоты считают Байаная или Барылаха. Здесь опять угро-самодийские Пайанай и Барулак. (Бар - большой, -л - флексия, -ак-пасть, т. е. «большеротый», и идолы их делались большеротыми.)

Духом и хозяином тайги и охоты считали иногда очень старое толстое дерево любой породы и особое дерево «кудук». Подобное дерево-долгожительница пользовалось редчайшим почитанием. Его очень оберегали. Для защиты от лесных пожаров, вокруг него делали защитную вырубку и очистку от горючего мусора. Сгорание подобной святыни считалось предвестником большой беды в данной округе. Нижние его ветви всегда были увешаны дарами в виде игрушечных моделей предметов домашнего обихода. От этих общесибирских украшений священного дерева и берут свои начала и салама на ысыахе, и гирлянды на европейских елках. Говорят будто первые елки пошли от шведского двора, позаимствовавшего украшение дерева от угро-финнов. А мы свое собственное берем обратно только в виде подражания Западу. Подобных примеров можно бы перечислить немало. Это результат хронического принижения своего и возвеличение только чужого, мол, «лучше только чужое».

Дерево «кудук» (от искажения которого возникло «аар-кудук», «аал-кутук» и «аал-луук») - дерево весьма странное. Оно встречается среди любых пород. Странность его заключается в том, что, оно, как магнит, притягивает к себе любую живность округи неизвестно чем. Вокруг него всегда бывает истоптано, ветви засижены до блеска, а кора исцарапана древолазающими и когтевыми отметинами косолапого. Подобное явление наблюдается и среди кустов, ибо только на них оставляются указывающие пределы «владения» погадки и мочевина. Внешних отличий у «кудук» не бывает. Охотники очень почитают «кудук» и не подходят к нему, чтобы своим запахом не отпугнуть его посетителей. Редкое случайное натыкание в темноте и в непогоду считалось предзнаменованием грядущего невезения. Впрочем, старые охотники и, не видя, чуют приближение к «кудук» и сами не знают каким путем. Говорят: «чутьем». По-видимому, тем же руководствуется и вся живность тайги. Отсюда и внимание к нему язычества.
ОХОТНИЧЬИ ОБЫЧАИ

Вышеизложенная глава названа «экологической» условно для охвата общеэкологических проблем. На деле же экологизм пронизывает преобладающее большинство хозяйственных обычаев якутов прошлого.

Обычай «чалбаранг» или «хэбээрин» является местным более древним упрощенным вариантом общесеверного «медвежьего праздника», встречавшегося от тихоокеанского Амура до Ямала. Он, видимо, связан с непрерывным присутствием на этой полосе неразлучной тройки Нанай-Хан-Манчжи и Нэнэй-Ханты-Манси (Ман-чи). Присутствие этой тройки в Якутии явно замаскировано дроблением их на мелкие составные: Нанагиры-Майааты, угросамодиязычные Оду, Майа, Маймага, Куп, Дьап (дьабыл), Чап и т. п.

Из-за разительного сходства с голым человеком туши медведя без шкуры, данного зверя вся указанная троица этносов считает родичкой женщины, якобы вышедшей замуж за косолапого. Из той легенды и все условности с живым и убитым медведем. О медведе рассказывали как о полубоге и получеловеке. По тем рассказам, как полубог, он знал все, что о нем думают и говорят. Приводили полубыли о том, как медведь наказывал жаждавших встречи с ним и хвастунов, похвалившихся, что добудет косолапого. Рассказывали много и о доброте и мудрости хозяина тайги. Отсюда, в прошлом никто не смел думать плохо о медведе. Все воздерживались от ругани, даже тогда, когда медведь задирал людей и скот. «Дедушка осудил» (.Сэмэлээтэ) - говорили раненые медведем. Тем не менее, наподобие охоте на львов, добыть медведя равнялось сдаче экзамена на отвагу.

В отличие от тунгусов, охота на медведя у якутов было своего рода видом особого спорта. К нему допускались не все даже из числа профессиональных охотников. Руководитель спорта «эсэхит» (добытчик медведя) отбирал себе учеников из среды промысловиков не только физически закаленных, но и с достаточной нервной закалкой и хладнокровием. При обнаружении малейших симптомов паникерства и робости, забраковывали и отстраняли даже силачей. Высоко ценились быстрота реакций, ловкость и находчивость. Якутский эсэхит был спортом только мужским. А у тунгусов и женщины не только участвовали на групповой облаве, но нередко успешно вступали в единоборство с косолапым. Другое отличие якутского эсэхит от тунгусского составляло добывание медведя преимущественно в берлоге. А тунгусы добывали его и вне берлоги.

Во время промысла медведя все участники полностью переходили на особую жаргонную речь - «харыстал тыл» - язык оберегов. Он заменял условными словами чуть ли не каждое слово обычной речи. Например, «Ыл эрэ, ньыкаа Хара, киргиллэ, кытаанахта хачый, кытарарда тарт (дословно: нежный Черный, возьми дятла, настучи твердого, заряди красное). Данная фраза означала: «Молодой человек, возьми топор, наруби дров, разожги костер». Фрагменты из данного словаря прочтете в книге С. Николаева «Эвены и эвенки Юго-Восточной Якутии». Обнаруживший берлогу сообщает мимоходом в конце обычной беседы: «Уму-хагбы чонготтум» (увидел яму) или «Онгхолу уктээтим» - «Нога угодила в неровность». Услышав ту фразу, эсэхит делает вид будто реплику пропустил мимо ушей. Следующий день уходил на оповещение участников облавы. При этом никаких прямых разговоров об облаве не было. Внешне выглядело так, как будто промысловик зашел просто в гости. Знать о предстоящей облаве он давал молчаливым взглядом и условными незаметными жестами. Секретность была доведена до того, что никто, кроме адресата, не догадывался о готовящейся облаве. Узнавать о последней посторонние должны были только потом. К рассвету следующего дня все участники молчаливо входили в жилище предводителя. Также молча они гуськом за предводителем подходили к берлоге, неся на плечах заготовленные подальше от берлоги, жердяные затычки. Подойдя, руководитель спешил засунуть в устье берлоги все подаваемые по эстафете затычки. Только, закрепив затычки, принимались будить спящего медведя. До полного его пробуждения запрещено было приступить к действиям. Будили из поверия, чтобы другие медведи не напали на них самих в спящем состоянии. И в самом деле, случаев нападения медведей на людей в сонном состоянии встречалось очень редко. В проснувшегося медведя начинали стрелять по очереди. Тут эсэхит на практике обучал своих учеников. Однако для безопасности, облавщики в основном должны были состоять из опытнейших. До огнестрельных ружей, медведя в берлоге умерщвляли ударами копий, что было хлопотно из-за увертывания и самозащиты жертвы. Для неумелых жертва доставалась ценой множества поломанных копий. Нередко жертве удавалось вырваться из берлоги. Тогда пускали на него молчавших на привязи опытных собак-медвежатников. Держать собак на привязи обязаны были ученики. Было это нелегко, ибо медвежатники в те моменты были злее самого косолапого. Сложность составляло то, что на шее медвежатников не должно было быть оставлено ни кусочка веревки. У рвущихся собак веревки разрезывали ударами ножа, топора или пальмы. Собака, ушедшая с обрывком веревки, погибала именно из-за веревки, ибо умный хищник не упускал возможности воспользоваться этим изъяном медвежатника. Выскакивание осажденного из берлоги редко обходилось без травм. Вот тут-то и становились спасительными хладнокровие, быстрота реакции, находчивость в действиях. Подчас становились опасными друг для друга растерявшиеся облавщики. Случалось так, что удары пальмой, копьем, топором и выстрелы угождали в своих же товарищей. Выручали здесь вернейшие собаки-медвежатники. Нередко они вырывали раненых из-под лап разъяренного раненого медведя. Обычно на облаву брали не менее двух медвежатников. Чем их больше, тем было надежнее. Опытные медвежатники погибали только из-за глубины снега и малочисленности стаи. Считали, что в данном деле нет равных якутской лайке, способной вступить в единоборство с косолапым один на один в защиту раненого хозяина. Спускаться в берлогу за убитым зверем был обязан самый младший по возрасту из участвовавших впервые на облаве. Это был древнейший обычай воспитания храбрости и хладнокровия. Через него обязаны были пройти все облавщики.

Спуск в берлогу за убитым зверем был подлинным испытанием. Спускаться приходилось без лестницы, обвязавшись вокруг груди страховой веревкой. В случае необходимости, стоящие вне берлоги должны были выдернуть спасаемого за ту веревку. Средство это было не из надежных при необходимости вынужденного бегства от ожившего внезапно зверя или при появлении из-за туши убитого зверя достаточно подросшего и незамеченного звереныша. К тому же в темени берлоги одинаково светились глаза живого и мертвого зверя. Страшен для новичка был и сам способ вытаскивания туши зверя. Требовалось открыть пасть и продеть за клыками палочку. Зажав пасть с той палочкой, на морду зверя надевали удавку спущенной сверху веревки. Удавка, закинутая за палочку, зажимала пасть, а клыки не давали соскользнуть петле, когда за веревку тянули тушу вверх. Теснота и смрад берлоги действовали на нервы новичка с ужасающей силой. И если добавятся ко всему оживание зверя и живого звереныша, иных приходилось вытягивать из берлоги в обморочном состоянии и нередко уже раненого. Однако та школа мужества не отказывалась от данного испытания. После вытягивания туши наверх, испытуемый обязан был передать наверх всю вонючую подстилку зверя и начисто подмести берлогу. Вытащенный ворох подстилок из ветвей уничтожали так, чтобы от них и следа не осталось около берлоги. Таков был нерушимый обычай. Нередко ту же берлогу впоследствии находили облюбованной другим зверем.

При первом проколе ножом для снятия шкуры приговаривали: «Осторожно, деда (баба), острые сучья: не обколись!» Снимающие шкуру должны были работать ножами, стоя только с одного бока туши. Работать, находясь по обе стороны туши, запрещалось, дабы другие медведи в последующих схватках не били обеими лапами по охотнику. Медведей считали левшами, и при схватках особенно остерегались удара левых лап. При лавировании между стволами старались увильнуть вправо. После снятия шкуры, снимали таким же образом и жировой слой туши. Далее шли выемка внутренностей и свежевание без поломки костей.

Чалбаранг - или сэбээрин, т. е. пир медвежатиной был подлинным пиром в смысле получения редкого удовольствия от еды. Сегодняшняя молодежь не знает, что такое подлинный голод, когда люди пухнут и умирают. Ей также незнакомо хроническое недоедание, когда за завтраком мечтают об обеде и ужине и мечта как-нибудь поесть всласть и досыта преследует неотвязно месяцами и годами. Таких не прельщали ни алкоголь, ни наркотики. Подлинно голодному, кроме мечты утолить голод, не бывает желаний.

Дореволюционная и доколхозная Якутия была краем хронического недоедания. Хлебопашества у основных масс якутян не было еще при Р. Мааке, т. е. до середины 19 века. Р. Маак со статистикой в руках называет якутов древоедами и рыбоедами. Короче, основной их едой были древесная кора (заболонь) и озерный гольян (мунду). Эту рыбу мы незаслуженно выкинули на свалку. Ведь, гольян на рожне и гольянные сухари в рыбьем жиру (олорбо - рыбный саламат) не очень уступали по деликатесности шпротам в кильке и в масле. Перед иностранцами мы гордимся, как своей кухней, чужой затирухой (саламаат) и жареным тестом (оладьи), да не всеми приемлемыми потрохами. Предлагать иностранцу потроха одинаково угощению их африканской саранчой и юго-восточными змеями и собачиной. А свои интересные блюда, типа олорбо, мунду на рожне, юкола, копчености и вялености из мяса не замечаем. Стащенные в 60-х годах у Сомоготто перечень блюд сегодня именуют народной и не поняли, что там престижно для чужих и своих. Выходит, все же без автора присвоенности не всегда доводятся до подлинной кондиции.

У домааковских и мааковских древоедов и мундуедов всю жизнь от Диринг-Юряха хронически недоставало жиров - главной защиты организма от рекордных морозов. От маломолочных считанных коров не дождаться было вдоволь масла. При хроническом недокорме мясной забой также не давал достаточного сала. В итоге, арыы-сыа (масло и сало) были редким и всежеланным лакомством якутян. Богатство всех пиршеств измерялось количеством выставленных на стол масла и сала. «У них на свадьбе было столько-то масла и сала», «У Быттыки Марьи столько-то чабычахов масла», «не сало рубить» (сыа кырбыыр буолбатах), «не погреет салом» (сыанан абаабат) - говорили тогда. Почитайте Р. Маака «Вилюйский округ». Тот политику не гнул и говорил сущую правду. Тогда не поверите всяким «научным» и «историческим» байкам о якобы древнем рае у якутов. Краешек того «рая» я лично испытал на себе.

В рассказанном свете поймете, почему медвежьи чалбаранги от Амура до Ямала называли «медвежьими праздниками». Как богатые свадьбы и ысыахи, чалбаранги были единственной возможностью поесть досыта и полакомиться острейшим салом доотвала. И никакого вина и кумыса таковым не требовалось.

Чалбаранг не нуждался в приглашениях. Живших на доступном расстоянии было немного и каждый пожелавший имел право приходить без приглашения. Обычай древнего нимаата считал добытого медведя не личной собственностью добытчика. Последний и шкуру обязан был подарить самому старшему или прекрасной особе. При желании у последней было преимущественное право на красивую шкуру, если добытчик был не женат.

Пиршество начиналось с одновременного кормления огня и эсэкээна. Произношение любого вида алгысов тут было запрещено. Огонь и эсэкээна кормили молча и обильно. Эсэкээном называли голову самого медведя, положенную на особый стол, поставленный на почетном углу жилища. У стола была единственная ножка, украшенная поперечными линиями древесным углем. При «кормлении» нос и рот головы зверя натирали коровьим маслом, а в огонь брызгали кровь и жир медведя. При этом все хором кричали «хуух!». Первый кусок сала и мяса каждый отправлял в рот с возгласом «хуух!», некоторые крик «хуух!» сопровождали взмахом рук как крыльями. Это означало, что медвежатиной лакомятся не люди, а вороны лесные. После трапезы каждому уходящему давали по куску медвежатины в виде гостинцев их домашним. Так, от туши часто не оставалось ничего для самих добытчиков. Это был ненарушимый закон древности. Даже в мыслях добытчик не имел права роптать, опасаясь грядущего невезения в промысле. Подобный нимат под названием «тараан» (от «тарбат» - «раздача»), распространялся и при забое коров и лошадей на мясо - признак сравнительно недавней охоты и на этих животных, как на медведя. Поговорку о той раздаче мяса по обычаю «тараан», А. П. Окладников в I томе «Истории ЯАССР» перевел как просо (тараан буолан тарбаммыт). На деле же та поговорка лишь жаловалась на разорительный характер обычая «тараан». А. П. Окладникову, не раздававшему чуть ли не без остатка мясо собственного забойного скота, откуда было знать о разорительности для якута того вида нимаата.

Был поучителен обычай с кабаргой (буучээн). Это маленькое, величиной с зайчика, красивое животное чуть ли не полностью истреблено из-за целебной «кабарговой струи». В смысле мясности, одной тушкой кабарги не накормить многих голодных. Когда такая малютка попадала в самолов, предназначенный для лося, устраивали совершенно всерьез уморительную сценку. Привезя ее к урасе, жильцам урасы подавали условные сигналы, применяемые в случаях добычи самого крупного жирного лося локой, т. е. подойдя к двери, не входили, а стучали. На вопрос: «Кто там?» отвечали: «Пришел Байанай, только двери малы - не влезает». Хозяйка и малыши с радостным смехом кидались кормить огонь со словами: «Спасибо Байанаю!». Подросший сын принимался демонстрировать имитацию стесывания части дверного косяка и вынужденной разборки части входа для втаскивания в жилище слишком крупногабаритной добычи. Затем все присутствующие инсценировали якобы непосильность поднять тяжеловесную и «невлезающую» в дверь тушку, «кое-как» втащив «великую» добычу, приплясывая «хук-хук» скандировали: «Добро пожаловать к нам, щедрый Байанай». Обряд заканчивался кормлением личного промыслового божка охоты. Данный обычай приучал одинаково радоваться великим и малым дарам. Считалось, что бог охоты благоволит радушным и благодарным, гневясь на недовольных: и равнодушных.

Из охотничьих приведу еще один колоритный обычай - обычай со стерхом. Стерха считали птицей и счастья, и несчастья. Принято было считать, что увидеть и услышать, не вспугнув брачный танец стерхов, может только счастливчик. Нечаянно вспугнутые в брачном танце стерхи, считалось, уносили часть счастья виновника. Добывать стерхов разрешалось только во внебрачное время и после окончательного подрастания птенцов. Убивать стерха во время брачного танца считалось непоправимым грехом. Добывший предупреждал своих домашних стуком не в дверь, а в окно. Здесь запрещалось проявлять шумную радость. Молча накормив огонь, хозяйка через окно передавала добытчику женское платье и платок. Не спеша одев в ту одежду, добытчик передавал стерха через открытое окно хозяйке со словами: «Прилетела невестка. Принимай гостью». Хозяйка, усадив «невестку» за почетный стол, принималась угощать и обхаживать словно живую невестку. Обряд был утомителен и долог, но никто не смел сокращать его. Только через день, когда «выспится невестка», стерх шел в пищу как обычная дичь.

Стерх считался живой богиней тех, кто родился от богов Песни и стихосложения «Ырыа тордуттэн». Для тех стерх был полностью табуированной птицей с большим количеством условностей и обрядов. Их можно описать только в виде самостоятельной книги. Вообще, быть рожденным от ырыа тордо считалось несчастьем, ибо счастье таковых должно было состоять лишь из успехов в творчестве, сопровождаясь сплошными невезениями в личной жизни. «Он или она - из ырыа тордуттэн» - говорили про таковых с печальным сочувствием.
ТЕКСТА ОЧЕНЬ МНОГО,НО ОСИЛИВШИЙ ПОЙМЁТ.

#7 ev011

    Следопыт

  • Заблокированные
  • PipPipPipPip
  • 7 139 сообщений
  • Name:Евгений
  • LocationМосква.
  • Profession:Охотник

Отправлено 28 Декабрь 2010 - 03:22

В той деревушке,в Тверской обл.,куда мы каждую весну ездим на охоту с подсадной,живет "вредная" тетка,которая регулярно,словно изучив время нашего выхода на вальдшнепиную тягу,пересекает нам путь неся на коромысле два пустых ведра,причем иной раз так спешит пересечь нам путь,что порой ей приходится чуть ли не бежать.Мы,тоже,чуть ли не бежим,чтоб успеть упредить ее. :) Это продолжается уже несколько лет.Конечно,это можно считать случайностью,но случайность,повторяющаяся много раз - это закономерность.Мы,зная,что баба с пустым ведром - плохая примета для охотника,а тут баба аж с двумя ведрами,встретив ее на выходе из деревни,про себя ругаемся,плюемся,отойдя пару сотен метров посылаем в ее адрес крепкие выражения(конечно,чтоб она не слышала :) ),возвращаясь с охоты с добытыми вальдшнепами,посмеиваемся над собой и своими "страхами".Теперь это соревнование с теткой превратилось скорее в ритуал,веры,конечно,в примету нет,хотя тетка так наверное не считает... :D

#8 Igoreh@

    Следопыт

  • Охотники
  • PipPipPipPip
  • 9 729 сообщений
  • LocationТольятти
  • Dogs:РОС
  • Guns:Стогер Хулиган
  • Profession:нашщальнике

Отправлено 28 Декабрь 2010 - 03:27

Просмотр сообщенияev011 (28 Декабрь 2010 - 03:22 ) писал:

В той деревушке,в Тверской обл.,куда мы каждую весну ездим на охоту с подсадной,живет "вредная" тетка,которая регулярно,словно изучив время нашего выхода на вальдшнепиную тягу,пересекает нам путь неся на коромысле два пустых ведра,причем иной раз так спешит пересечь нам путь,что порой ей приходится чуть ли не бежать.Мы,тоже,чуть ли не бежим,чтоб успеть упредить ее. :) Это продолжается уже несколько лет.Конечно,это можно считать случайностью,но случайность,повторяющаяся много раз - это закономерность.Мы,зная,что баба с пустым ведром - плохая примета для охотника,а тут баба аж с двумя ведрами,встретив ее на выходе из деревни,про себя ругаемся,плюемся,отойдя пару сотен метров посылаем в ее адрес крепкие выражения(конечно,чтоб она не слышала :) ),возвращаясь с охоты с добытыми вальдшнепами,посмеиваемся над собой и своими "страхами".Теперь это соревнование с теткой превратилось скорее в ритуал,веры,конечно,в примету нет,хотя тетка так наверное не считает... :D


Надо фиги в карманах сворачивать. :D Ну и плеваться, тоже помогает, желательно в бабку попадать.

#9 Igoreh@

    Следопыт

  • Охотники
  • PipPipPipPip
  • 9 729 сообщений
  • LocationТольятти
  • Dogs:РОС
  • Guns:Стогер Хулиган
  • Profession:нашщальнике

Отправлено 28 Декабрь 2010 - 03:32

Саня, так много букафф написал. :) Етехи-кто? Ети что-ли?

#10 Павлик

    Юный охотник

  • Охотники
  • PipPip
  • 440 сообщений
  • Name:Павел
  • LocationЧелябинск
  • Dogs:лайки
  • Guns:МР-153
  • Profession:lawyer

Отправлено 27 Сентябрь 2013 - 08:17

не знаю суеверия это или примета просто, слышали про сон перед охотой? где то давно прочитал, ну и сам примечаю теперь эту фигню: вообщем так, 1) если до 3 проснёшься ночью, то неудачна охота будет. 2.) если девушка,женщина приснится тоже к неудаче. А вот ещё такая своеобразная примета, несколько раз такую мысль слышал, и у самого так получалось.

#11 Павлик

    Юный охотник

  • Охотники
  • PipPip
  • 440 сообщений
  • Name:Павел
  • LocationЧелябинск
  • Dogs:лайки
  • Guns:МР-153
  • Profession:lawyer

Отправлено 27 Сентябрь 2013 - 08:22

у кого была бурная ночь (с женщиной или женщинами)),) тому везёт на охоте на следующий день. А сам заметил если не высплюсь ни хрена, по вышеуказанному поводу или по другому, всегда везёт, хотя всегда стараюсь выспаться перед охотой!)

#12 petrovich-v

    Юный охотник

  • Охотники
  • PipPip
  • 210 сообщений
  • LocationУкраина
  • Profession:Егерь

Отправлено 28 Сентябрь 2013 - 05:10

В суеверия не верю, помню один случай пришлось возвращаться на пол дороги был взят кабан. Обычно перед открытием охоты которого ждёшь мне снится один и тот же сон, менты и обычно перестрелка вот что интересно количество добытых ментов равно количеству дичи, участкового блин раза три в навоз закапывал. :rofl: И что интересно мне такая хрень только перед удачной охотой снится. Но сон б.....такой реалистичный что просыпаешься и понимаешь как тебе повезло. :rofl: Почти неделю назад в хозяйстве была охота перед ней приснилась монетка, прям с утра сказали клиент сказал что отблагодарит, вспомнил сон, вечером отблагодарили, но видно монетки такой не нашлось пришлось бумажками благодарность получить.





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 members, 1 guests, 0 anonymous users

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Copyright © 2016 Hunting Club