Перейти к содержимому

IPBoard Styles©Fisana

За лосем по следу.


В этой теме нет ответов

#1 ev011

    Следопыт

  • Заблокированные
  • PipPipPipPip
  • 7 139 сообщений
  • Name:Евгений
  • LocationМосква.
  • Profession:Охотник

Отправлено 02 Май 2013 - 05:37

Д.Житенев

Ночь, хоть уже шесть утра. Мороз. Рождественский мороз.

Я выбираюсь из нашего зимовья. Снег скрипит под ногами. На недалёкой Вогулке постреливает лёд. Это наледь выходит — вода из трещин.
Звёзды сверкают в чёрном небе, переливаются — будет смена погоды. Это нам на руку, потому что морозы мешают охоте. Зверь в такое время более чуток, и подойти к нему на выстрел проблематично. Великая тишина в природе. Слышно только, как гудит печная труба, да переговариваются и бренчат посудой в избушке мужики — собираются на выход за лосями. Впереди рабочий день охоты.
Мне можно не торопиться — мой ход сегодня недалёк. Пройду по Берёзовке километров пять, не больше. Остальные собрались идти кто на Усть-Еловку, кто на Молог. Это далеко, и мужики уйдут ещё затемно.
…Солнце выползло из-за дальнего леса на краю болота. Я снимаю со стены избушки свой КО-8,2 мм, прекрасный карабин, лёгкий, бьёт точно. Правда, патрон не очень мощный. Однако если по месту попадёшь, то зверь твой.
Ухожу по протоптанной лыжне через большое болото на юго-запад. Солнце в какой-то хмари. С юга поднимается завеса облаков. Заметно потеплело. Ночью было около двадцати градусов, а сейчас около пятнадцати. Если так пойдёт, то к вечеру потеплеет до восьми-десяти, а это то самое, что надо для охоты на лосей. После сильных морозов они всегда ложатся и далеко не ходят. Да и подойти легче — лыжи по снегу не скрипят.

Задувает лёгонький ветерок с юга, прямо мне в лицо. Это ещё один плюс для меня, потому что к лосиным стоянкам я буду подходить против ветра.
Болото кажется нескончаемым, а всего-то полтора километра, но всё ближе стенка приречных зарослей. Где-то там, может быть, пасётся моя добыча — лоси.
Подхожу к невысоким сосенкам посреди болота и вдруг замечаю на одной из них глухаря. Как жалко! Сейчас бы скрасть его и… Однако нельзя этого делать — распугаешь лосей. Если они, конечно, есть в этом районе. А быть они должны. Наши засекли вчера переход четырёх лосей именно в том направлении, куда я сейчас иду. Никто в ту сторону не пошёл, потому что решили, что это ходовые лоси, и пойдут они далеко, на Молог или даже ещё дальше. Однако я решил проверить этот ненадёжный угол — вдруг повезёт, и звери остановятся на Берёзовке

Глухарь, увидев меня, срывается, и тут же вслед за ним один за другим с этих заснеженных сосенок слетают ещё шесть глухарей! Целая стайка! Я провожаю их «голодным» взглядом.

Вхожу в сумрачный, хоть и солнце взошло, ельник. Сырой, ароматный холод сразу окутывает меня. Перемена погода здесь совершенно не чувствуется. Сразу начинают зябнуть руки. Разогревшись на быстром ходу, я снял рукавицы, и теперь приходится их снова натягивать. Лыжня здесь гораздо глубже, чем на болоте, и похожа на канавку. Какой-то комочек тёмный лежит. Да это землеройка! Прорылась в мягком снегу, выскочила на лыжню, а обратно пробиться сквозь смёрзшийся снег не смогла и замёрзла. Обычное дело.
Мне ещё идти часа полтора до того места, где по моим предположениям должны стоять лоси. Я ещё не знаю, что там, среди кустов в пойме Берёзовки набреду совершенно неожиданно на тех самых четырёх лосей, которые перешли сюда вчера и, словно угадывая моё направление, прямо мне навстречу, чтоб подставиться под мои выстрелы.
Первого я увижу далековато, метрах в ста пятидесяти и остановлюсь, размышляя, как же мне лучше подобраться к нему. И в этот момент всего в полусотне метров поднимется крупная лосиха, которую я не заметил, потому что она лежала под невысоким берегом речки. И те мгновения, пока она пыталась рассмотреть меня, были достаточны для того, чтобы я успел поднять карабин к плечу, прицелиться в основание шеи и быстро нажать спуск…
Было уже примерно два часа дня, когда я разделал тушу. Одному свежевать такого большого зверя, не меньше трёх с половиной центнеров, тяжело, и провозился я с ним порядочно. Правда, особенно и не спешил. Главное дело ведь сделано - лось лежит на месте, солнце ещё не село, а дойду до избушки и в темноте. Теперь можно, не торопясь, разложить костерок, вскипятить чайку и зажарить на костре кусок-другой печёнки…

— • —






На охоте троплением, с подхода по-настоящему испытывается умение охотника выследить зверя, подойти к нему да и ещё попасть, порой со значительного расстояния.
Восемь сезонов мне довелось охотиться на этого зверя на Верхней Печоре, в районе Печоро-Илычского заповедника, где я работал в семидесятые годы прошлого уже столетия. В своё время, в конце пятидесятых и начале шестидесятых годов, численность лося была здесь очень высока, а осенние сезонные переходы, миграции, носили ярко выраженный характер. На учётном маршруте, пересекавшем путь мигрирующих лосей, которые шли осенью и в начале зимы с севера на юг к водоразделу Печоры и Камы на зимовки, проходило более тысячи лосей за два осенне-зимних месяца (октябрь, ноябрь и начало декабря). И это на полосе шириной-то всего в десять километров!
На этом участке в урочищах Гaсники и Хорoшевка было создано лосепромысловое хозяйство. Ход лосей был перегорожен изгородями. Они направляли зверей в специальные загоны-дворы, где охотники их и стреляли. В то время здесь добывали до сотни лосей за сезон.
Однако «сливки» были сняты в течение нескольких лет. Количество мигрирующих лосей снизилось, и в годы, когда я там жил, а это все семидесятые, на этом же участке проходило раз в десять лосей меньше, чем раньше. Хозяйство стало нерентабельным, и на лосей охотились уже на местах их зимних стоянок на водоразделе Печоры и Камы.

Охота наша складывалась из трёх этапов. Первый, естественно, сама охота. На наш охотничий коллектив мы получали разрешения на отстрел 10-20 лосей. До Нового года отстреливали только единичных, а сама охота начиналась только в январе, когда и день немного прибавится, и лось на стоянках жирку нагуляет. Охотились, правда, довольно интенсивно, потому что срок охоты заканчивался 1 февраля, а в последние годы и вовсе 15 января. Вот и приходилось выкладываться.
Второй этап — вывозка мяса из тайги. Сразу мы этого не делали, чтобы не тратить времени и сил.
Третий — делёжка после того, как мясо вывезено, составлены списки охотников, таскальщиков и вообще всех жителей нашего посёлка. Ну, это особый разговор!
Ну, а теперь об охоте.
Самое интересное в ней — это процесс тропления. Разбирать лосиные следы на зимовках — истинное удовольствие для настоящего следопыта. В многоследицу разобраться в хитросплетении следов для новичка задача непосильная. Проще всего это сделать по выволоке, по тому снегу, который «выволакивает» лось ногой, копытом на поверхность нетронутого. Если зверь прошёл незадолго до вас, то она не успевает смёрзнуться и рассыпается, когда её подденешь рукавицей. Почему-то было принято у нас определять свежесть и направление следа, опустив приклад карабина в след и потрогав им его дно, хотя на лосиных тропах это сделать достаточно трудно. Скажу честно, я так и не освоил этой хитрости и подозреваю, что всё это ерунда.

Подойти к лосю в ясный морозный день — большая проблема. Приходится использовать моменты, когда он кормится, ломает сучки, медленно переходит с места на место. Тамошние охотники говорят — лось «качается». И правда, если посмотреть издали на кормящегося не напуганного лося, то он словно качается из стороны в сторону, когда переступает с ноги на ногу.
После же сильных морозов лоси подолгу лежат. В такое время снег не скрипит под лыжами, и к зверю подойти легче, особенно если немного метёт, потому что ветер шумит в кустах и деревьях и мешает ему услышать подкрадывающегося охотника.
Тот, у кого хорошее обоняние, может учуять лосей по свежему запаху сломанных веточек на кормёжке, особенно ивы, черёмухи или сосны и даже по запаху самих лосей. У них на внутренней стороне передних и задних ног, а ещё между копытами есть пахучие железы, секретом которых они метят территорию, пути передвижения и на стоянках и на миграциях. Шерсть на этих железах коричневого цвета. Они хорошо видны, а запах, очень сильный и резкий, похож на запах фенола. Ну, это для тех, кто знает, как пахнет фенол.

В непогодь, в оттепель или снегопад, случалось набрести на лося буквально вплотную, на четыре-пять метров и слышать хруст пережёвываемой жвачки, стук зубов и даже бурчание в животе. Надо только подходить к зверю из-под ветра, чтобы не «одушить» его.

Приходилось догонять лося и по мягкому снегу. Однажды в морозный день я взял след лося, который прошёл только-только передо мной, и стал его догонять, снег был настолько глубок, что зверь тонул в нём. Было, помнится, около метра двадцати на полянах. Догнал я лося примерно через четверть часа, и поработать ногами пришлось изрядно. Стрелял уже на чистом месте, но сердце от этого бега колотилось так, что попал только вторым выстрелом. Настоящий биатлон! Конечно, вроде бы некрасиво замять лося в глубоком снегу, но тогда это был предпоследний день охоты на копытных, а у нас оставались незакрытыми ещё четыре разрешения. На следующий день мы их реализовали. Кстати, мясо лося, которого гнали перед выстрелом, или подранка много хуже, чем у того, какого свалила пуля, а он об этом так и не узнал.

Есть ещё одна особенность в поведении лосей, которая даёт возможность охотнику подойти к ним на выстрел. Когда тропишь лося и знаешь, что вот он уже где-то рядом, может быть, за теми вот кустами, ни в коем случае нельзя останавливаться, переставать шагать. Надо хотя бы переставлять лыжи, будто ты продолжаешь идти. Даже поднявшийся лось какое-то время будет стоять, шевелить ушами и высматривать своего противника. Иногда этих секунд хватает для того, чтобы выстрелить.

Если лось сразу не свалился, то надо определить по следам, куда попала пуля, и стараться добрать зверя в тот же день, потому что на следующий, если он «откинет копыта» ночью, мясо будет безнадёжно испорчено. Даже на тридцати-сорокаградусном морозе живот раздует, а мясо запахнет.
Кстати, особенно азартные охотники начинают преследовать лося-подранка сразу. Видимо, кровь действует на них, словно на собак, которые идут по кровяному следу. Этого делать никогда не надо. Достаточно подождать час-полтора, вскипятить на костерке чайку. За это время лось ляжет и, если не «уснёт», то уж на верный выстрел для дострела подпустит.
Что нужно для такой ходовой охоты? Во-первых, надёжное оружие — пристрелянный и привычный для вас карабин. Именно карабин, потому что на промысловой охоте приходится иногда стрелять по нескольким лосям с одного места. Естественно, если у бригады не одно разрешение. Что бы делал радист нашего заповедника Вася Лызлов, если бы у него был не карабин, а двустволка!
Случилось это ещё во времена лосепромыслового хозяйства. Василий заканчивал обход загонов. Где обычно скапливались мигрирующие лоси. В тот день потеплело, и шёл снег. Лыжи не скрипели совсем. Уже начало смеркаться, когда он покатился с небольшой горушки и наехал на пятерых лосей. Они лежали тесно друг к другу и, когда вскочили, стряхивая с себя пласты снега, побежали вправо вплотную один за другим. У Васи был карабин, и начал стрелять он очень близко, не дальше чем с двух десятков метров.

Первый выстрел — по переднему зверю, но тот бежит. Второй — по второму. Бежит! Третий — по третьему. Бежит!! Четвёртый — по четвёртому!!! Пятый патрон перекосило! В этот момент падает первый лось, а после, один за другим — остальные. Пятый так и ушёл. Василий мне рассказывал, как он ясно видел, что каждый раз попадает, и потому стрелял следующего.
Что делать? Вот-вот стемнеет, а тут четыре зверя! Решил только спустить кровь, выпотрошить, а разделывать завтра. Пришёл в избушку уже совсем потемну, говорит, что завалил четырёх лосей. Ему не поверили, посмеялись — вот болтун! Однако назавтра чуть ли не целый день разделывали да вытаскивали эту добычу.
Второе — это лыжи. Хорошие камусные лыжи. Без них в глубокоснежье, даже в равнинной тайге делать нечего — небольшая канавка или валежина становятся непереходимыми. Да и ходят-то на таких лыжах без всяких палок. Хотя палку, каёк, тоже неплохо иметь при себе, ею можно упереться при подъёме. Это третья точка опоры, когда катишься с горки. Кроме того, она может служить как бы штативом для карабина при стрельбе на дальние расстояния.
Самые хорошие лыжи такие, о которых на охоте забываешь. Они становятся как бы продолжением твоих ног. Ты автоматически чувствуешь их длину, ширину и не думаешь, насколько надо поднять или повернуть ногу, чтобы переступить через препятствие. Лыжи, на которых я проходил восемь сезонов, сработанные из прямослойной осины стариком Афанасьевым с кордона Собинская, были выше всяких похвал. Длина печорских лыж примерно в рост владельца, а ширина 16-17 сантиметров. В одной местности у всех охотников они одной ширины, иначе ходить лыжнёй замучаешься.

Ну и, конечно, обувь должна соответствовать лыжам. На Печоре — это уледи, мягкие обутки их «своедельной», как там говорят, кожи. Они очень похожи на мокасины североамериканских индейцев, но ведут происхождение от национальной обуви коми и саамов. Под уледи надевают толстенной вязки носки с удивительно красивым орнаментом.
Всегда думаю, когда вижу телепередачи об экспедициях на Северный полюс, почему люди так мучаются, преодолевая торосы на каких-то длиннющих неповоротливых лыжах спортивного типа, пригодных разве что для состязаний в скоростном беге? Ведь скорости они в торосах нисколько не прибавляют, а вот сил у путешественников отнимают много. Оскальзываются, упираются они, бедолаги, какими-то тонюсенькими палочками, волокут на верёвочке вечно убегающие назад волокуши или санки с поклажей, а с горки, даже самой небольшой, те догоняют лыжника и подбивают его под ноги. А ведь многовековой опыт охотников и других жителей тайги и севера надо бы использовать. Лыжи с камусом позволяют лезть, не оскальзываясь, по крутяку в 30 градусов и даже круче. Если же при этом упираться не двумя палочками, а одной, которую держишь двумя руками, то все вопросы снимаются, и силы экономятся. А с волокушей и того проще. Во-первых, тащить надо не на верёвочке, а на оглобельке. Она не даст волокуше догонять тебя на спусках, а чтобы не катилась назад при подъёме, надо на днище наклеить кусок камуса, лучше всего узкую ленту от «носа» до «кормы».

Я человек не самой крупной комплекции и таскать мясо на спине для меня трудновато. Из куска фанеры и двух маленьких детских лыж я смастерил на скорую руку волокушу. С нижней стороны подклеил камус, а с верхней пришил лямки от старого рюкзака. Получилась великолепная волокуша-поняга. Когда надо было, я таскал нетяжёлый груз на спине, а здоровенные куски тащил на волокуше, причём по лыжне без большого напряга свой собственный вес, а иногда и больше. Она прослужила мне верой и правдой несколько сезонов, и я ой как благодарен ей.
Кстати, недаром канадцы шли по Ледовитому океану через Северный полюс не на лыжах, а на снегоступах. Однако мне кажется, что они менее удобны, чем камусные лыжи, хотя бы потому, что на лыжах можно катится и с горки и по равнине.
Нож для промысловика-лосёвщика не менее важен, чем карабин. Попробуйте на двадцатиградусном морозе освежевать почти полутонную тушу даже втроём, и вы поймёте, как нужен хороший нож, который не надо подтачивать во время работы. Наши же охотники чаще всего вдвоём, а порой и в одиночку (и мне так доставалось) в сыпучем метровом снегу, без всякого топора управлялись достаточно быстро, разделывая тушу на восемь частей, не считая шкуры. В случае необходимости подправят нож на стволе карабина, и всё!

А руки-то мёрзнут! Чтобы согреть их, надо засунуть их между кишками (все внутренности лосиные на Печоре называю пучиной). Ох, и хорошо же они греют!
Ну и, конечно, охотнику при такой охоте нужна выносливость. За короткий северный зимний день проходишь снежной целиной не менее полутора, а то и до двух десятков километров. Это только кажется, что немного, но достаточно попробовать всё это на собственной шкуре, и понимаешь, чего стоит такая охота.
Одно время мы базировались в избушке, которая была примерно в восьми километрах от лосиных стоянок, так что выходили затемно и возвращались не посветлу. Только через несколько лет у нас появились «Бураны». Совершенно дикий расход горючего, карбюратор капризничает, в снежной целине тонет — всё вроде бы говорит против этой машины. Однако по проторенной и накатанной лыжне этот великолепный буксировщик тащит за собой человек десять лыжников прекрасно. На вывозке мяса он нас просто спасал. Я помню, как однажды «Буран» вёз на себе двух седоков с ружьями, а на буксире — сани примерно с двумя центнерами мяса. На нём сидел ещё один охотник, да двое сзади зацепились за верёвку и волоклись на лыжах. И это не по автомобильной дороге, а по собственной, извилистой и узкой «буранной» лыжне.
До самого конца охоты мы оставляли мясо в тайге, как я уже говорил, чтобы не тратить времени на вывозку. Слишком дорого было время для охоты. Никто его там, кроме зверья, тронуть не мог. Зверьё — это в основном куница да горностай. Вoроны, кукши да гаички. Навредить нашей добыче они, конечно, не могли. Иногда даже кое-кто из охотников ставил около мяса капканчики на куницу и добывал её. Однако волки, а особенно росомаха, порой пакостили. Если оставить на мясе пару стреляных гильз или какую-нибудь пропотевшую ненужную одежонку, волк к нему не подойдёт. Не то росомаха. Этот зверь ничего не боится и может достать мясо, даже поднятое на лабаз над землёй. Кроме того, что растаскивает его по кустам и даже веткам деревьев, она ещё и гадит на него — метит как свою собственность. Силы этот небольшой зверь удивительной. Однажды она «посетила» аккуратно сложенное мясо и навела свой «порядок» — свёрнутую и смёрзшуюся шкуру нашли метрах в семидесяти, а пудовую голову — в развилке сосны метрах в четырёх над землёй.
И, наконец, завершающий этап — делёжка мяса.
Надо сказать, что сама система распределения мяса среди жителей нашего посёлка заслуживает того, чтобы о ней рассказать.
Всё мясо шло в общий котёл. «Убивцу», тому, кто завалил лося, полагались голова, печень, вырезка и «гусак» (лёгкие и сердце). Согласитесь, что это солидная премия за трудную работу. Грудинка обычно шла в общий котёл на охоте, можно было полакомиться там и жареной печенью.
Четвёртую часть всего мяса получала бригада охотников-таскальщиков, а среди них оно распределялось по трудодням. То есть в зависимости от количества дней, проведённых на охоте и на вытаске мяса. Причём день на вывозке считался за два дня, в то время как на охоте — за один день. Это и понятно. Таскать на своём горбу по 30-40 кило мороженой лосятины стоило сил, хотя кое-кто из нас, чтобы заработать побольше трудодней, предпочитал именно вывозку.
Раньше, в дни мясного благоденствия, в лосепромысловом хозяйстве мяса было вдоволь. Домой, правда, брать не разрешали, но на базе в избушке можно было есть до отвала. С этим связана одна история, которую мне рассказал заведующий лосефермой Михаил Вениаминович Кожухов.
Было так. Приехал как-то в посёлок заповедника из райцентра Троицко-Печорска работник райкома. То ли инструктор, то ли секретарь — не помню. Показали ему лосеферму, домашних лосей и решили отвезти на базу лосепромыслового хозяйства. Запрягли в кошёвку упряжного лося (тогда ещё были одомашненные упряжные и даже верховые и вьючные!) и через полчаса были на месте. Повёз его сам Кожухов. Зашли в избу, где жили охотники. Никого нет, на печке огромная кастрюля с полуостывшим варевом, чайник сипит.
Не успели раздеться, как вваливается первый охотник. Скидывает он свою одежонку и сразу — к кастрюле. Видно, проголодался за рабочий день. Вытаскивает из кастрюли лосиное копыто(!), начинает его ножом расковыривать и высасывать содержимое. Причём видно, что это для него, как сейчас принято говорить, полный кайф. У райкомовского работника — глаза на лоб. Спрашивает у Кожухова шёпотом: «Скажите, Михаил Вениаминович, а что у вас тут мясо не разрешают есть? Совсем?» Тот смеётся: «Да нет! Просто у нас варёное копыто лучше всех лакомств! Попробуйте — поймёте! А если насчёт мяса, то, видите, к столу мясорубка привинчена. Это, чтобы мясо крутить да котлеты жарить. Мужики тут настоящие соревнования устраивают — кто больше котлет съест!»
Вот такая история. Правда, когда я жил на Печоре, таких пиршеств уже не было, да и мясорубок тоже.
И вот, наконец, наступал долгожданный день раздачи мяса жителям посёлка, которые загодя подтягивались к складу. Там, в глубине старинного, ещё купеческого амбара лежит груда мороженого лосиного мяса: передние и задние «холки» (это ноги), шеи, хребтины, рёбра, голяшки с копытами. Камусы с них уже сняты для изготовления лыж.
Около склада толпа. Мужики деловиты, бабы переговариваются, детишки кричат и бегают туда сюда. Двое мужиков орудуют в глубине склада — ворочают куски, взвешивают на амбарных весах, выносят на двор к колоде. На ней двое других шоркают поперечной двуручной пилой, распиливают эти куски, а третий поддерживает, чтобы кусок не крутился. Сыплются на снег розоватые мясные опилки, пахнет мясом и охотой. Под ногами крутятся собаки, хватают перемешанный с мясом снег. Грызутся, мешают людям. Какая-нибудь получает пинок, с визгом отскакивает и тут же снова вкручивается под ноги, лижет такой вкусный для неё, засыпанный мясом снег.
Завхоз Иван Евстигнеевич серьёзен и озабочен, покрикивает на мужиков, по списку вызывает «получателей» и отмечает их в замусоленной тетрадочке. Те грузят пай на подручные транспортные средства и волокут домой. Транспортные средства — это санки или, что чаще всего, штампованные оцинкованные корыта с закруглённым днищем, на них зимой пай мяса со склада или мешок крупы из магазина хорошо таскать. Весной же по сырой земле — мусор со двора.
Вот такая была охота! И одно от другого неотделимо. Я буду помнить это время всегда, потому что оно меня научило настоящей охоте. Сделало хоть и не первоклассным, но следопытом, я научился разбираться в следах, по малейшим приметам определять, где, в какой стороне стоит зверь, научился чувствовать его на расстоянии, а это самое главное в такой охоте. Ну и, конечно, я научился не то чтобы хорошо стрелять, но владеть собой перед выстрелом и во время стрельбы. А это для успеха — основа.

— • —






…Ну, вот всё и в порядке. Части лосихи вытащены на берег и лежат в снегу рядком, шкура аккуратно свёрнута. От пучины идёт парок. Синички-гаички крутятся около мяса, перепархивают с места на место, к мясу и обратно, клюют смоченный кровью снег, тихонечко попискивают.
Небо сплошь затянуло, и всё вокруг стало бело-серо-чёрным. Только ягоды калины пламенеют на фоне чёрно-зелёных елей.
Я «вставляюсь» в лыжные крепления-юксы, закидываю за спину сразу отяжелевший рюкзачок с грудинкой, вырезкой и печёнкой — и в обратный путь! Карабин висит на левом плече. Вдруг случится невероятное, и на меня навернётся какой-нибудь дурной лось. Надо быть всегда наготове.
Я весь взмок, пока возился с разделкой туши, и сейчас стараюсь идти побыстрее, чтобы не остыть окончательно. На болоте усилившийся ветерок выдувает остатки тепла из-под одежды. Рубашка холодит тело. Хорошо хоть ветер в спину. Летят редкие снежинки.

Долгий вечер наползает на болото и обступивший его лес. Скоро наступит время синих сумерек. Бывает такой момент в пасмурную зимнюю погоду, когда всё вокруг перед тем, как окончательно стемнеет, становится сине-фиолетовым. Потом уже только ночь, а где-то впереди наша избушка, из трубы которой в кромешную тьму летят красные хвостатые искры.
Там, я знаю, гудит раскалившаяся печка, булькает крепчайший бульон из лосиной грудинки в огромной «артельной» кастрюле. Из носика такого же большого как кастрюля, чайника вырывается султан пара. Под потолком около печки на жердине сушатся рукавицы, носки, портянки, телогрейки. На нарах и возле столика у заледенелого оконца — мужики. Кто курит, кто прихлёбывает крепчайший чаёк, а кто храпит уже в самом тёмном углу.
Я предвкушаю, как ввалюсь туда, и сразу начнутся подначки: «А где же лось-то? Вроде бы стрелял, слышно было! Да бросьте, ребята, он же с пяти шагов по зверю не попадёт!» Но я на них ноль внимания. Спокойно, не торопясь, буду отдирать солоноватые льдинки с усов и бороды, потому что та жирная лосиха, которую я завалил сегодня, лежит разобранная «на запчасти» всего в трёх километрах от избушки, а в рюкзачке у порога отличнейшая грудинка, печёнка и вырезка. Я выжду паузу и как бы невзначай брошу: «Ну, вот что, хватит базлать, мужики! Пошёл бы кто грудинку порубил, а то, глядишь, утром и заправиться нечем будет, в кастрюле-то, поди, пусто!»





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 members, 1 guests, 0 anonymous users

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Copyright © 2016 Hunting Club