Перейти к содержимому

IPBoard Styles©Fisana

Утиная охота на реке Цне


В этой теме нет ответов

#1 ev011

    Следопыт

  • Заблокированные
  • PipPipPipPip
  • 7 139 сообщений
  • Name:Евгений
  • LocationМосква.
  • Profession:Охотник

Отправлено 14 Апрель 2013 - 12:11

МИЛЕНУШКИН Юрий Иванович


Изображение


В низких берегах, прихотливо извиваясь, течет по сырым заливным лугам Цна. Я знаю эту небольшую тихую речку на участке между Тамбовом и Моршанском.
Немало уток и мелкой болотной дичи — особенно вертких бекасов и задумчивых дупелей — добыл я, бродя по сырым кочкарникам. Много зорь встретил, ночуя весной и осенью в шалаше на широких разливах Цны, на озерах, густо поросших камышом и рогозом...
Правый берег Цны мало населен. Сейчас же за лугами начинается полоса леса. Местами река подходит к лесу вплотную. Ближе к лугу — лес, сырой и затопляемый вешней водой, богатый ольшаником, озерками и болотцами. Дальше — красивые сосновые боры. В лесу водится заяц-беляк, тетерев, рябчик, встречается и глухарь.
Совершенно иная картина на левом берегу Цны. За нешироким лугом, почти параллельно течению реки, начинается подъем, простираются бесконечные поля. Поля бугристы, перерезаны кустарниками и глубокими балочками, порой с ручьями, бегущими по их дну. Здесь приволье для русака и серой куропатки. Но, к сожалению, куропатки здесь мало, и охота на нее почти не ведется.
По краю этих полей, вдоль всего течения Цны, тянутся села. Они занимают весь спуск к реке; в одних дома стоят на высоком бугре или лепятся к крутым обрывам, а в других — расположены на лугах иногда очень близко к реке. Жители их в половодье могут прыгать в свои челны прямо с порога.
В селах, расположенных вблизи утиных угодий, почти все мужское население занимается охотой, добывая весной и осенью утку. Есть специалисты-промысловики, которые отстреливают пушного зверя (заяц, лиса). Но охотников по утке особенно много. Каждый здешний паренек стремится стать охотником, при первой же возможности обзаводится ружьем и ищет место для шалаша. Поэтому шалаши на иных участках стоят в двухстах метрах один от другого, а это, конечно, создает много неудобств для охоты.
У каждого охотника — своя лодка, свои подсадные утки. В пору утиного пролета, весной и осенью, охотники сидят в шалаше и день и ночь, выезжая на берег лишь для того, чтобы сварить кашу и погреться у костра.
Весной шалаши строят где придется, в зависимости от того, как позволяет половодье. Осенью охотники сидят на многочисленных камышистых озерках по берегам Цны. Самой поздней осенью, когда мелководные озера начинают застывать и последние табуны кряковых уток и нырков держатся на реке, охотники перебираются на Цну; строят шалаши либо на сухопутье, либо в камышах возле берега.
Много интересного видел я, наблюдая утиную охоту на Цне. Здесь весной и осенью пролетает много уток. В тихие туманные ночи ранней весны, когда сырой теплый воздух словно съедает последний снег, обширная пойма Цны, залитая водой, наполняется гомоном птиц.
Сколько наслаждений получает охотник, медленно едущий в челне в весеннюю ночь по разливу. Тысячи звуков несутся со всех сторон: свист утиных крыльев над головой, жваканье селезней, задорные, как свист в дудочку, голоса чирков-самочек, «трю-рю-рю» чирят-самцов, хриплые голоса свиязей, блеяние бекаса в вышине и заунывные серебристые посвисты осторожных кроншнепов. Порой звучное «га-га-га» заставляет охотника судорожно хвататься за ружье, и тогда глаз напряженно ищет в небе силуэты тяжелых серых птиц, спешащих на север, к своим далеким гнездовьям.
Гуся на Цне пролетает много, но он редко здесь останавливается, особенно весной. Осенью же, в бурные ночи, когда хлещет дождь, а холодный октябрьский ветер гнет и ломает побуревший камыш, гусиные стайки ищут здесь приюта и передышки от непогоды. В такие беспросветные ночи гуси нередко присаживаются и к шалашу. В хорошую же ночь эту птицу увидеть трудно.
Из утиных пород в пойме Цны гнездятся преимущественно кряква и чирок-трескунок, в меньшем количестве — свиязь, шилохвость и чирок-свистунок. Пролетом бывает много кряквы, чирков, шилохвости, свиязи, широконоски, лутка, нырков разных пород. Встречается гоголь, крохаль, турпан.
Весной пролет уток идет волнами. Сначала летят нырки и кряква. Затем пролетают табунки свистунка, свиязи, шилохвости и хохлатой чернети. В последнюю очередь, когда вешняя вода спадает и показывается зеленая травка, валом идут чирки-трескунки и широконоска. Осенью — наоборот: пролет уток начинается с чирка и широконоски, а заканчивается нырком и кряквой. Большинство добываемых уток — кряква, чирки, хохлатая чернеть и свиязь.
Местные жители стреляют утку только сидячую; влёт бьют они плохо. Утка добывается ими двумя способами: из шалаша с подсадными (отчасти с чучелами) и из засидки на так называемых свалках.
Иногда охотнику, бродящему в августе-сентябре по лесным озерам и камышовым зарослям, удается найти место утиной дневки. Сотенные табуны кряквы и чирка после ночной кормежки в полях сваливаются сюда на весь день, чтобы поплавать, поспать и почистить перышки. Вот это место охотники называют свалкой.
Задолго до рассвета приходит охотник на свалку и прячется в кустах. Он терпеливо и хладнокровно выжидает, пока под дулом его ружья сплывутся к шалашу утки. Он тихо сидит несколько часов наблюдая, как в утренних сумерках одна за другой возвращаются с полей утиные стайки и валятся в тихую заводь, наполняя ее плеском, шумом и кряканьем. А когда соберется много уток, охотник стреляет в самую гущу птиц. Чаще всего ходят на свалку вдвоем. С двух выстрелов берут больше десятка птиц, а с двустволками — приносят домой и до тридцати уток.
Найденную свалку охотник строго оберегает от других и сам посещает ее не часто, чтобы не отвадить уток от этого места.
Охота с подсадными из шалаша, начинающаяся с сентября, не всегда добычлива. Успех ее зависит от интенсивности пролета. Местовая утка (кряква и чирок) идет к подсадным очень плохо. Бывают случаи, что сидит охотник в шалаше несколько дней подряд, лишь изредка наезжая домой, а утки нет. Две-три птицы в сутки, а то и ничего. Зато когда выпадет удачная зоря, можно за два-три часа взять несколько десятков.
Охота из шалаша производится исключительно с лодки. Лодки на Цне обладают высокими достоинствами, прекрасно сочетая в себе все преимущества долбленого челна и плоскодонки. Они не пропускают воды, очень легки на ходу и хорошо проходят даже на самых мелких местах. Днище лодки сделано из двух досок, соединенных под тупым углом. Борта сшиты из двух-трех досок каждый. В такой лодке удобно ездить и хорошо спать. Местные охотники правят лодкой стоя, передвигаются с помощью одного длинного весла, которым одинаково успешно можно грести и отталкиваться на мелких местах.
С замечательным мастерством местный охотник быстро пробирается по узким проходам в камышах, уверенно плывет по глубокой реке, проходит через быстрые стремнины вешней воды, борется с сильным встречным ветром и резкой волной.
Шалаши ставятся на всю осень уже в начале августа. Строится шалаш прочно и удобно, чтобы в нем можно было сидеть целые сутки, в любую погоду, даже поздней осенью, и спокойно спать, не чувствуя дождя и пронизывающего ветра. Шалаш имеет форму высокого опрокинутого корыта, длиной около трех метров, высотой два метра и шириной немного более поперечника челна. Это настоящий домик на воде. Однако такой шалаш трудно заметить, — так искусно замаскирован он камышом и рогозом. Сзади шалаш открыт, и оттуда в него вгоняется лодка. Спереди с боков имеются бойницы, которые днем прикрываются изнутри сеном, а на ночь открываются. Стрелять из такого шалаша может один человек, помещающийся в передней части челна, которая обращена в сторону чистой воды, где плавают подсадные утки.
Основу шалаша составляют крепкие колья, воткнутые в дно озера, а поперек переплетаются ивовые прутья и камыш. Крыша и стены изнутри выкладываются дощечками и корой. Стрельба производится с упора. Влёт стрелять из такого шалаша невозможно. Это, конечно, недостаток, но сделать шалаш, пригодный и для стрельбы влёт, и для многочасового пребывания в часы охоты, да еще в плохую погоду — весьма трудно. Такие совершенно закрытые шалаши очень удобны для натуралиста. Тихо сидя здесь, можно часами наблюдать обычно скрытую от глаза человека жизнь природы. Утки присаживаются к такому шалашу совершенно спокойно и могут подолгу плавать перед ним, не подозревая, что в нескольких метрах от них находится человек.
Весной прочный шалаш строить нельзя, так как место для него приходится многократно менять, в зависимости от состояния половодья. Поэтому весенние шалаши строятся на скорую руку и обычно плохо защищают охотника от непогоды.
Весной перед шалашом высаживается чучело или чаще всего подсадная утка, а на расстоянии двух-трех метров от нее — селезень. К последнему приему прибегают в конце весны, когда остается только местовой селезень, до крайности напуганный, настеганный. Такой селезень инстинктивно чувствует, что утка, одиноко сидящая перед кустами, представляет опасность, и решается подплыть к ней лишь в темноте, или зовет ее к себе издали. Но если рядом с уткой селезень видит другого самца, то он редко может выдержать, и обычно бросается к самке, чтобы отбить ее у соперника.
Поздней осенью перед шалашом высаживают как можно больше подсадных уток. Чем их больше, тем лучше идет садка пролетных уток. Это вполне естественно, так как поздней осенью утки становятся весьма сторожкими.
В пору пролета нырков невдалеке от подсадных высаживаются нырковые чучела. Их ставят, главным образом, на чистой воде, потому что нырок любит садиться на глубокую открытую воду.
Очень интересна охота с подсадными поздней осенью.
Молодые утки высаживаются прямо перед шалашом, примерно на расстоянии десяти метров, стройными рядами, близко одна от другой. Даже ночью эти ряды отчетливо видны из шалаша. Утки не расплываются в разные стороны, и их легко сосчитать. Каждая утка, появившаяся перед шалашом, хорошо видна в стороне. В нее можно безбоязненно стрелять, так как на короткой дистанции дробь идет очень кучно.
В стороны от рядов высаживают так называемых отсадных уток: направо — старого селезня, налево — старую утку. Расстояние от отсадной до крайнего ряда — около семи-восьми метров. И селезень, и утка должны быть опытными «стариками». В рядах же могут быть и селезни, и утки любого возраста. Такая «стая» подсадных в несколько штук действует, как своеобразный стройный оркестр, и работа его доставляет любителю огромное наслаждение. Весь хор ведет старый отсадной селезень: он самый сторожкий, всегда все слышит и видит и первый подает голос при появлении диких уток. «Жвяк-жвяк», — начинает селезень. Сейчас же с другого конца отзывается старая утка, чутко прислушивающаяся к голосу «старика». Уже за ними подают голос молодые. Важно, чтобы все утки не начинали кричать сразу: это может спугнуть подлетевший табун, готовый к присадке.
Случалось видеть, как стая, уже делающая круг над шалашом, встречалась такими усердными криками глупых подсадных, что пугалась и, резко взмывая вверх, уходила прочь. Не годится, конечно, и утка, способная легко прозевать пролетающую в стороне крякву.
Вот почему подбору уток охотник уделяет большое внимание, предъявляя к ним высокие требования.
Осенью стрельба часто идет в сумерках и ночью. Однако, ночью, особенно в бурную холодную погоду, работает далеко не всякая утка. Утки, работающие безотказно и умело всю ночь, называются ночными, и их особенно ценят. Очень ценится также хороший старый селезень, являющийся вожаком подсадных.
Большое значение имеет голос подсадной утки. Все особи с квакающими голосами безоговорочно устраняются из стаи. Весной недопустима утка, кричащая азартно и без передышки. Такие крикуши встречаются часто и для охоты нехороши, особенно по настеганному селезню. Весенняя утка должна быть зоркой и чуткой, не пропускать летящего селезня и немедленно отзываться, услышав хотя бы очень далекое его жвяканье. Селезень обладает превосходным слухом и улавливает кряканье утки в тихую погоду на открытом месте за много сотен метров.
Хорошая подсадная не должна кричать как попало, а сообразуясь с обстоятельствами. Многое зависит от опыта утки, но основное все же — ее прирожденные качества. Известно, что попадаются утки, обладающие какими-то особенными голосами и пользующиеся специальными приемами (приседают, качают головой, вытягивают шею, бьют крыльями по воде), против которых не может устоять ни один дикий селезень. Вместе с тем есть немало уток, которые и кричат хорошо, и работают старательно, но селезни к ним подсаживаются неохотно. Вот почему местные охотники обычно выбирают кряковую утку с пробой на охоте.
Огромное значение имеет выносливость утки. Тренировка и корм играют в этом отношении основную роль. Худая, нерегулярно и плохо питающаяся утка не может хорошо работать. Также не годится и жирная утка, привыкшая к теплому, сухому помещению. Местные охотники с самой ранней весны обязательно приучают утку к холодной воде при любой погоде.
Промысловики на Цне держат прекрасных подсадных уток, которые живут все время, кроме зимы, на реке или озере, плавая на привязи у берега. Такие утки исключительно выносливы, и, если их хорошо кормить, они могут сутками сидеть на холодной октябрьской воде при ветре и работать безотказно.
Такие подсадные работают, как охотничья собака. Но так же как легавую можно испортить, если все время мазать из-под нее, можно испортить и тренированную подсадную. Охотники говорили мне, что частые промахи оказывают на утку неблагоприятное влияние, и она начинает работать с меньшим усердием. По мнению охотников, хорошие подсадные словно видят связь между своими призывными криками, прилетом диких уток и выстрелом, после которого на воде остается убитая птица.
Однажды, когда у меня кончились патроны и я стал отчаянно мазать по беспрерывно подсаживающимся широконоскам из мелкокалиберной винтовки, находившейся со мной в шалаше, хозяин уток прямо потребовал прекращения охоты. Он утверждал, что своими промахами я испорчу ему подсадных!
Как мне удалось заметить, лучше всего подсаживались к шалашу чирки и широконоски. Строже всего вела себя кряква. Самый ничтожный шелест сена в шалаше, легкий стук стволов, звук неосторожно взводимого курка или предохранителя, чуть слышный скрип кожаной одежды или обуви, — и кряква, подсевшая к шалашу в тихую погоду, мгновенно поднималась на крыло.
Надо сказать, что не в пример другим уткам, кряква почти всегда тщательно осматривала место, куда собиралась сесть. Настеганная кряковая утка, даже осенью, шла к подсадным очень плохо, да и то преимущественно ночью, исчезая со светом. Добывать свиязей было нетрудно: они не очень сторожки и к тому же, присев на воду и плавая вокруг шалаша, то и дело издают хриплый крик, напоминающий карканье.
Нырки, как и широконоски, обычно опускались к шалашу сразу, часто не делая круга. В часы оживленного осеннего пролета случалось видеть, как широконоски одна за другой словно падали с неба к шалашу и с такой быстротой, что подсадные не всегда успевали встретить их криком...


Изображение


"Охотничьи просторы" 1950 г.





Количество пользователей, читающих эту тему: 1

0 members, 1 guests, 0 anonymous users

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Copyright © 2016 Hunting Club